Нет словечек. Чувств нет. В обыкновенном смысле этого слова. Чувства... Послевкусие... Дежавю... Веяние, ветерок, нимфы, духи, тени за спиной, чудо, которое ухватить лишь сердечком - Любовь Парижа, Любовь к Парижу, Любовь в Париже. Легенда о городке, старом и постоянно юном, молодом и ветшающим роскошно, как вино... Не полет, но невесомое парение над брусчаткой. Парение влюбленности, той самой, единственной, которая станет любовью. Либо не станет...

16 легких, бесхитростных в самом лучшем смысле этого слова, влюбляющих историй о ликах самого истинного и неуловимого из эмоций родом из Парижа. Великолепных и теплых даже в собственной трагичности. Все с горчинкой, как утренний кофе с лимоном, но счастливая любая, поэтому что счастлив ощутивший прикосновение любви, ухвативший сердечком то невесомое и неназываемое, ради чего же лишь и имеет смысл жизнь, и одиночество, и ожидание, и грусть утраты.


Что интересно, городка, как такового, в этих историях фактически нет. Т.е. нет того антуража, по которому восклицаешь: «Oh, Paris…», Город лишь отражение жителей нашей планеты, а люди – зеркала городка, даже не самого Парижа, а его духа, его глубинного эмоционального Эго, которое делает парижан парижанами, а приезжих – поклонниками города… И как истинный Дух-хозяин город царит там, куда не заглядываешь каждодневно либо по праздничкам, но куда устремляется все живое, робкое отыскивающее, полное надежд в тебе, даже ежели возраст и горечь прожитых лет говорят обратное… И как разумный Дух-хозяин Париж дарует Встречу, Любовь, взор либо Разлуку, наиболее пронзительную, чем встреча, ежели сердечко твое не мертво, ежели суть твоя ясна и способна внимать, принимать и откликаться на чувство, ежели не опасаешься шагнуть за мимолетным взором, откликнуться на усмешку, побежать, пренебрегав обо всем за случайным гласом в толпе…

В общем, о ощущениях и Ощущенье, которые будит кинофильм можнож разговаривать безгранично, играться чувствами, как солнце в листве, пробовать отдать имена чувствам, которые нельзя поименовать, но можнож только прочитать в очах, ежели еще не разучился читать. И все-таки немножко о том, кто сотворил это волшебство – смог выразить в видах кино все то неизъяснимое, чем я на данный момент пробовала поделиться.


Все: и творцы, и режиссеры, и актеры, поучаствовавшие в творении этого кинофильма, привнесли в него то основное, без чего же он бы не состоялся – частицу любви, которую когда-то испытали либо испытывают по сей день. Искренне протянули свет собственных сердец в ладонях, вдохновленные может Парижем, может легендами о его амурном волшебстве, может тем самым Духом-хозяином, дарующим любовь. И слезы и хохот и трагизм и юмор и гротеск и незавершенность и простоту и многослойность в очень-очень коротеньких историях, практически заметках на манжетах, этюдах, почти все из которых сняты без единичного слова. Во многом эти истории о том, как пропадает либо прибывает Одиночество. Великая часть, как мне показалось, истории немолодых и даже пожилых жителей нашей планеты, но постоянно истории тех, в ком не угасли, не погибли чувства и надежда на приобретение любви.


Раздельно охото отметить конкретно игру. Подлинное удовольствие созидать, как живут актеры в собственных ролях, как раскрывают мастерство и эмоции, взыскательно дозированных в других ролях и критериях. Отдельное открытие – это Стив Бушеми – не могу не упомянуть, не могу не выделить. Постоянно обожала и оценивала этого профессионального актера, но здесь… Это не просто мастерство - это гениально, неизъяснимо великолепно и проникновенно. А ведь роль без единичного слова.

Фани Ардан и Жюльет Бинош – яснейшие драгоценности французской киношколы во всем блеске собственного возраста и таланта, и иные мэтры и совершенно юные актеры.


Даже Элайджа Вуд, изрядно поднадоевший своим фирменным «фродовским» взором и мимикой подан в таком антураже, что не может не вызвать аплодисментов – обстебали так обстебали «Город Грехов» по полной програмке.

И еще одно царапнувшее воспоминание – Париж постоянно был многолик, многонационален, люден, многоконфессионален, много-, много-… Он постоянно чересчур, но никогда не выпячивал ни одну из собственных граней. Тут же, несколько историй царапнули собственной, практически политкорректностью. Да, для нас Париж – это Дюма, Монмартр, Латинский квартал, и нам тяжело принять как неотъемлемые его доли арабов либо эфиопов, но они органичней казались бы парижанами в мешанине народов и культур, ежели подчеркнуто религиозная мусульманка либо китайский квартал в новостройках либо угольные эфиопы, как часть городка, но… он таковой сейчас Париж и его Дух любви доступен всем, ежели вы не разучились любить…

-Война есть продолжение политики иными средствами.(Карл Клаузевиц)

Маленькие детки спать не дают, а большие жить.

Природа не терпит пустоты, а та - евреев.